Писатель

Елена Пыльцова

Персональный сайт

Зарегистрироваться Другая палитра
343

«Райский» стыд





Ну надо же! Какие странные совпадения. Никогда не угадаешь, что с тобой может произойти в этой жизни. Спокойное детство в семье партработника со старорежимными дворянскими корнями гарантировало в будущем работу в престижном НИИ, удачное замужество и квартиру в центре, дачу в ближнем Подмосковье, но судьбе было угодно распорядиться иначе. Получилось так, что после смерти родителей моей главной профессией стало «девушка в сопровождение». Девушка в сопровождение. Собственно и не девушка совсем. Но старомосковские гены давали возможность хорошо выглядеть и говорить умные вещи. Не подвела порода. Спасибо прадедушке и прабабушке. А также маме с папой.
Так вот. На прошлой неделе меня хотели познакомить с известным ресторатором. Ему нужна была приличная, здоровая и симпатичная женщина для отдыха. Именно, симпатичная, а не красивая. Он хотел отдыхать спокойно, а не «отбиваться батогами» на пляже от разномастных покусителей на российскую красоту. Я согласилась. Честно говоря, очень хотелось засветиться рядом с таким модным и известным человеком. Не удивляйтесь. Наша специальность тоже предполагает карьерный рост. И для продолжения активной деятельности нужна достойная реклама. Все журнальные статьи с фотографиями моего будущего клиента говорили об успешности, уверенности в себе, больших планах на будущее и огромном количестве знакомых из мира, представлявшего для меня большой интерес. Встреча не состоялась по каким-то сверхъестественным причинам. Мы уже ехали навстречу друг другу. За полчаса до предполагаемых объятий и нежного поцелуя в щечку в холле шикарного отеля раздался звонок его мобильного:
— Звонила жена, заболел сын, температура 40°, бредит, нужно ехать домой. Созвонимся. Следом за этим раздался ещё один. Звонила Таня Эфи, сказала, что скоропостижно умер наш общий друг детства, Стас Особинский. И так, с середины пути мы разъехались по своим делам и норам, всё правильно, так нужно.
У него осталось странное чувство неудовлетворённости, я это чувствовала. Ведь он так и не познакомился со мной, но был очень заинтригован моей персоной по рассказам Стаса. Меня разрекламировали на все сто. Особинский делал это лично для меня по нашей старой дружбе. Он умер. Для меня это стало большим ударом и большим испытанием. Стас подторговывал женщинами, не девочками, а женщинами, причем дорогими. У него это получалось очень хорошо. Он сам любил женщин какой-то «странною любовью», а ко мне у него было особо трепетное отношение. На его рынке преимущество отдавалось не «идеальной фигуре», но достойному приличному виду, образованию, умению себя вести, эрудиции. Стас говорил, что безграмотных дур они уже все наелись. Исключение составляли представители кино и шоу бизнеса, в основном не русские богачи, которые никак не могли остановиться. Любимым место встречи с блондинистыми телками было кафе «Шоколадница» на Кутузовском проспекте. Оттуда регулярно в течение дня отъезжали крутые Мерседесы с водителями, на заднее сидение которых ласково сажали длинноногих малоопытных красоток. Что их ожидало через два часа прелюдии с шампанским и свежей голландской клубничкой — никто не знал. Многие потом по месяцу не показывались на «точке разбора», лечились.
Одна — у дерматолога после неаккуратного обращения клиента с кожей — поцарапал, поковырял в ажитации неаккуратно.
Другая — у мануального терапевта после того, как клиенту захотелось, чтобы она наблюдала его движения в постели. Правили шею и грудной отдел, был подвывих трёх позвонков.
Третья — у психо-невролога после того, как два голых друга её нового приятеля, ожидавшие их в прихожей большого дома, стали рвать на ней одежду и кричать «Бонзай». Потом оказалось, что они ничего плохого не имели в виду и уже уходили, но эффект неожиданности сработал на все сто. Сначала у бедной девочки начался понос от страха, потом стали отниматься ноги, потом она накоротко потеряла сознание, а потом во время всего полового акта мочилась без остановки в его надушенную постель. Клиент получил удовольствие, но поклялся на могиле своей любимой собаки, которая была закопана около входа на участок таким образом, что каждый входящий натыкался на огромную фотографию жуткого ротвеллера с разодранной куропаткой в пасти, что никогда больше не свяжется с малолеткой.
Я уже вышла из возраста безмозглой дурочки. Ко мне относились с некоторым уважением. Моя сегодняшняя встреча по объективным причинам не состоялась. Но клиент был заинтригован. Но всем дальнейшим событиям было суждено развиваться по-своему.
На очереди у меня была поездка к бабушке, она уже много лет жила в Париже. Каждые три месяца я ездила в ней для получения очередной порции нравоучений, как «девушке из приличной семьи» жить в этом мире. В ожидании посадки в самолёт, допивая вторую чашку кофе в вип-зоне, я увидела вдруг его, моего несостоявшегося по объективным причинам кавалера, вплывавшего в зал в сопровождении своего семейства. Они все горланили, жутко выпендривались, и скоро все в зале были в курсе, что великий ресторатор летит в Нью-Йорк поступать старшего сына в театральную школу учиться на режиссёра. Жена его не произвела на меня никакого впечатления. Ну, высокая, ну худая, ну блондинка, ну, изображает из себя аристократку, как и многие другие, несчастные и униженные своими избалованными мужьями, периодически теряющие сознание от страха лишиться по какой-то причине денег своего мужа. Что этого же мужа от них и отталкивает. Мужчины бегут от любой тревоги, наружной или внутренней, к спокойствию и уверенности.
Сколько рассказов о неудачных уловках по выкачиванию денег из себя я выслушала от своих дорогих и необыкновенно щедрых ко мне клиентов. Они любили меня, а я любила и жалела их. Во все сложных семейных конфликтах обиженными считают женщин. Но я заступаюсь за мужчин. Они гораздо более наивны и доверчивы. Им, в отличие от их требовательных спутниц, в любом случае приходится много работать. У нас ещё нет молодых мужчин, получивших богатое наследство и проживающих его в своё удовольствие.
Когда наши пацаны пошли «биться за металл», то тут же вокруг них образовалось большое количество паразитирующих красоток, которые не хотели ни учиться, ни работать, ни заниматься хозяйством, ни читать, ни рисовать (даже если и были способности), ничего не хотели делать. Даже детей рожать не хотели. Кое-кто решился всё-таки родить, но не по своему собственному желанию иметь ребёнка, а в основном, чтобы удержать мужа. Кое-кому это удалось, и сентиментальный по поводу детей муженёк попался на короткий поводок. На самом же деле, основному количеству дам, вьющихся вокруг богатых и удачливых, было и остаётся интересным только потреблять. Одежда, обувь, косметика, драгоценности, машины, мебель. Всё то, что порождает повышенный интерес к их персоне, вызывает восхищение и зависть других женщин, «недостойных» находится рядом с ними.
Молодые девушки и женщины, которые стремились чего-то добиться сами, вызывали насмешки и презрительные взгляды у модельных охотниц за богатыми мужчинами. Те, кому удалось поймать в свои сети большого жирного карася, с пренебрежением взирали на трудящихся или учащихся женщин с высоты своих аршинных каблуков.

— Я каждый день на войне, мочим же с мужиками друг друга, компании воруем, за нефть дерёмся, газовыми горелками друг друга травим, — говорил один мой солидный клиент в возрасте, — а она мне (жена имеется в виду), про скандал с тещей трындит весь вечер. Не могут договориться, какой водитель будет Ксюху в школу возить. Да и сама эта доченька любимая — будь здоров — не кашляй. Тут слышал, как она по телефону подружке жаловалась, что пятидесяти тысяч долларов на «очередной Милан», которые этот старый козёл ей выдал, ваще ни на что не хватит. Ты же понимаешь, что «старый козёл» — это я и есть.
— Ну, если ты всё это слушаешь, и не хочешь дать достойный ответ, значит ты козёл и есть.
— Слушай, и ты туда же. Прекрати. Я от своих домашних баб устал. Пошли они а в баню. Поедем лучше на выходные в этот Милан. Тебе что-нибудь купим.

К женскому коварству в его лучших проявлениях вряд ли кто из мужчин готов. Долгое время мужья оправдывают жуткое поведение жены нервами, гормонами, стрессами и тому подобными штуками. Кое-кто вообще не задумывается о природе очередного кризиса в отношениях. Почему? Да потому что жена такого напридумает, что разбираться в хитросплетениях её воображаемой семейной жизни дороже, чем устроить очередной рейдерский наезд на бывшего партнёра. Таких выкрутасов, которые бывшие и настоящие жены продумывают и отрабатывают на своих «любимых», мужчинам никогда и не снилось.
Но когда по прошествии времени в занятой тысячью дел голове мужа вызревает осознание всего многообразия интриг его ненаглядной, начинаются ответные действия. И замечу вам, что поступки человека, оскорблённого в лучших чувствах, во много раз по силе превосходят противненько-коварненькие действия околоплавающих женщин, гордо несущих звание «жена». Ну, тут уж конечно дамы поднимают вой. Как он посмел мне возразить, ведь я его почти что перехитрила. При этом уже готовы для окружающих жалобные стенания:
— Ой, как нас обидели и не поняли, ой-ой как у нас всех детей отобрали, ой-ой-ой как лишили дохода в сто тысяч долларов в месяц.

— Ты понимаешь, — рассказывал мне очередной мой друг, — я же вообще ничего не жалел для неё. Ну почему она мне всё время врёт. По мелочам, блин. Всё выдумывает какую-то чушь. Половину я мимо ушей пропускаю, но половину-то я слышу. Противно так. Думает, что умнее всех, и что я по причине своей занятости и усталости, дома вообще мышей не ловлю. Но ведь я был бы не я, если бы давным-давно не научился таких примитивных «пачками делать». И выглядит дура-дурой. Я-то думал, что она поумней.
Судя по всему, и жена моего пока не состоявшегося любовника была из этой компании.
Мы восседали за соседними столиками около часа. Он не знал, что это я, а я знала, что это он. Какие всё-таки фотографы у него молодцы! Во всех журналах он выглядел замечательно. Ну, возраст, ну усталость, это ничего, это очень даже привлекательно при его-то деньгах. Только сейчас я увидела в натуральном обличии поганенького, серенького, мерзкого и отвратительного мужичонку. Он выпендривался изо всех сил, строил своё семейство, непрерывно командовал охраной. Так глупо и вызывающе себя вёл, что у меня испортилось настроение. Разглядывая через затемнённые очки своего несостоявшегося любовника, я поняла, что он делал пластические операции, одну или две, трудно сказать. На меня это произвело неприятное впечатление. Я не готова была вообще иметь дело с мужчиной, прошедшим коррекцию лица, носа и так далее. У кого-то это не вызывает никаких неприятных ощущений, мне это было неприятно. Он мне страшно не понравился, вызвал органо-лептическое отвращение, и я поняла, что просто не смогу позволить ему до себя дотронуться. Такое со мной случалось не часто. Как правило, оговоренный заранее гонорар помогал закрывать глаза на особенности внешности мужчины. Но в отношении ресторатора рушились все планы, уж больно противный оказался в реальной жизни мужик. Приятно всё-таки с солидным и занятым потрахаться, отвлечь его от мирских забот. Но этот! Прямо скажу, вызывал глубинное отвращение. Всё! Решение принято. Я никогда и никуда с ним не пойду и уж не лягу, конечно.
Поводов отговориться от встреч огромное множество. Во-первых, умер Стас. Очень жаль, что всё так случилось. Мне очень трудно без него будет подъискивать себе работу. Только он умел так красочно описать мои достоинства, девушки второй свежести, не разбрасывая перед носом клиента фотографии в купальниках и «ню». Казалось, что он насыщает своим собственным чувством ко мне потенциального клиента. У нас с ним были давние хорошие отношения, может быть, и случилась бы любовь. Но не судьба. Обоим нужно было выживать.
Я хорошо знала, что своим восхищением мной и умением почувствовать женщину вообще Стас заражал своих уставших от обыденности клиентов. Последнему ресторатору он рассказывал, как я кончаю с орхидеей во рту, и тот по слухам быстро сделал в своём небольшом загородном доме для встреч маленький садик орхидей, чтобы я могла выбрать.

По слухам Стас умер быстро, не мучился, только успел напоследок грязно выругаться матом. Говорят, что отравила его из ревности какая-то девица. Что она налила ему в чай, до сих пор никто не может понять.
Я благополучно долетела до бабушки и во время нашего первого вечернего ужина с чаепитием мы принялись обсуждалась тему пластических операций вообще. Бабушка чувствовала себя хорошо и рада была поболтать. Мы давно не виделись. На днях парижское телевидение представило серию документальных фильмов, героями которых были люди, перенесшие липосакцию (удаление жира), маммопластику (коррекция груди) и круговую подтяжку лица с коррекцией носа. Моя бабушка, а ей семьдесят пять была в ужасе. Никто из её русских или французских подружек не прибегал к помощи пластических хирургов. Все дамы тщательно ухаживали за собой, соблюдали водяную диету, употребляя в день полтора литра чистой воды, но ни под каким предлогом не дали бы себя уговорить для улучшения внешнего вида лечь под нож хирурга. Бабушка была в шоке от красочно показанных переживаний людей, согласившихся на эти операции. В фильме всё было очень натуралистично. И каждый из трёх прооперированных говорил:
— Если бы я знал(а), что мне предстоит, я бы никогда не согласилась бы на эту операцию. Фильмы второй очереди показывали этих пациентов спустя пол года и затем год. Мужчина, перенесший липосакцию в области живота, через год плакал и рассказывал, что раньше у него жир откладывался в животе, а теперь стал стремительно образовываться второй подбородок и огромный загривок. Новый подбородок, выросший за год очень портит его лицо. А непомерных размеров загривок, кажется, что живот туда переехал, заставляет его шить рубашки на заказ, ни одна готовая на него не лезет.
Женщина, проделавшая операцию на груди и увеличившая её на два размера, рыдая сообщила, что её любимый решил с ней расстаться, так как выяснилось, что прежняя грудь ему нравилась больше и по форме и по размеру, а денег на вторую операцию он не даст. Третья прооперированная, пожилая женщина, сделавшая круговую подтяжку и пластику носа, с горечью признала, что в результате операции появилась резкая разница между возрастным телом и помолодевшим лицом. Теперь она не ходит на пляж, потому что у всех знакомых, которые подходят и начинают общаться, резко меняется лицо после того, как их восхищенный результатами подтяжки взгляд опускается ниже.
Я решила заступиться за всех тех, кто не против был лечь под нож ради красоты.
— Бабушка, ну ты же понимаешь, что вообще без пластической хирургии нельзя?
— Деточка, ну конечно же, понимаю. Речь-то о чем? О том, что какие-то дефекты, от которых человек страдает, нужно исправить и убрать. Но просто так, не предприняв никаких других мер: диета, тренировки, ограничения в алкоголе и так далее, бросаться на операционный стол ни в коем случае нельзя.
— Бабулечка, тебе хорошо. У тебя с лицом и фигурой, тьфу-тьфу, всё в порядке. И потом, ты тут в центре Парижа со своей кредитной картой и его возможностями. Полно косметики вполне приличной и по доступным ценам. Не каждая хорошо выглядящая женщина с головы до ног обмазана Герленом. Пользуются другими средствами, не такими дорогими, и выглядят хорошо.
— Послушай, ты заблуждаешься, как и большинство людей, плохо знающих французов изнутри. Это одна из самых трудолюбивых наций мира, а их три — немцы, англичане и французы. Французы создали империю роскоши, красоты и вкуса. Они создали неповторимые бренды, и этим живут, причем очень неплохо зарабатывают. Но хочу тебе сказать, что настоящие француженки не падки до косметики, супермодной одежды и так далее. Французы — очень умные и хитрые люди. Они заставили мир поверить, что без их продукции не обойтись. При этом только пять процентов пожилых француженок прибегает к пластическим операциям против, например, шестидесяти в Штатах. Мадамы используют минимум косметики, стремясь не потерять натуральный вид, и практически не носят высоких каблуков. При этом восемьдесят процентов продаж в аппаратной косметологии на рынке принадлежит французам. Они знали, чем заманить мир в свои сети. И сделали это.
— Откуда ты это всё знаешь? Мы никогда не говорили с тобой на эту тему.
— Ну, да не говорили. Не было необходимости. Теперь тебя заинтересовали эти вопросы, значит, пришло время поговорить. Если ты помнишь, мой последний муж, Анри-Жак был одним из самых модных врачей-косметологов Парижа. К нему стояла очередь на три месяца. И каждый день он мне говорил. — Послушай, Натали, я не перестаю удивляться некоторым женщинам. Спасибо, что они не оставляют меня без работы. Но ведь вместо того, чтобы прогуляться по солнечным улицам, поплавать в бассейне, с удовольствием заняться любовью, они лежат у меня в тёмном кабинете при искусственном освещении с тонной крема на лице, обожженные крепким лосьоном и думают, что выйдут помолодевшими на двадцать лет.
Я каждый раз смеялась и просила его не переубеждать своих клиенток и не рассказывать им про солнечные улицы, а то мы лишимся дохода.
— На пару дурили клиенток, бабушка.
— Да ну что ты, детка, сохраняли иллюзию. Ведь на самом деле вся жизнь — обман. Как у тебя на личном фронте? Ты когда-нибудь замуж выйдешь?
— Бабушка, ну ты же одна из всех родственников знаешь, как я живу. Конечно, я стараюсь. Но пока никак не могу найти человека, который бы тебе понравился.
— Ах ты, лукавая лисичка. Люблю тебя с каждым днём сильней и очень без тебя скучаю. Ну, почему ты не хочешь переехать ко мне? Давай, запустим машину. Получишь вид на жительство. Хотя конечно, я понимаю что тебе тут со старой бабкой жить. Сразу ведь не сможем купить для тебя квартиру. Потом купим, но не сразу.
— Да что ты, бабулечка, милая, дорогая. Я тебя очень люблю. Но уже говорила тебе много раз, что не люблю я французских мужчин. Уж больно они жадные. За копейку зайца догонят, и всё норовят за чужой счет проехаться. Вот Мишель приезжал ко мне с другом на две недели. Так они батона хлеба не купили. При этом улыбаются мило, болтают без остановки. Но очень жадные. Я к такому не привыкла.
— Это верно. Жадные. Зато собранные и распиздяев мало.
Мы провели с бабушкой прекрасные две недели. Я видела, что здоровье у неё ухудшилось, но она держалась. Единственное, что очень огорчало и мучило — это настойчивые звонки ресторатора, по двадцать пять — тридцать в день. Он звонил из Нью-Йорка, но не говорил мне откуда. Я тоже не говорила, где я, и он думал, что я беседую с ним из московской квартиры.
— Пожалуй, это у тебя первый такой настойчивый клиент, — сказала мне как-то перед сном бабушка. — Что же он так наседает. Это ведь неприлично.
— Бабуля, ты бы видела его. Он не знает, что такое прилично и что такое неприлично.
— Ну, как же, у него ведь всё-таки положение, деньги. Это такие важные вещи, которые заставляют понимать приличия.
— Это не для него.
— Обычно ты более благосклонна к своим друзьям. Кого-то и в гости привозила во время ваших вояжей в Париж.
— Бабушка, дорогая, он ужасно противный. Я очень жалею, что согласилась встретиться с ним. Но до сих пор Стас ухитрялся мне всегда подбирать мужчин по моему вкусу.
— Да, Стаса очень жалко. По-моему он тебя очень любил.
— По-своему, бабушка, по-своему.
— Да, деточка, выпьем за его светлую память сегодня вечером. Ты не забыла, мы идём к мадам Николь в гости?
— Конечно, не забыла. Как она поживает? Сколько ей лет, кстати?
— Восемьдесят два. Но выглядит прекрасно. Мы с ней по субботам ходим в бассейн. И в конце января поедем на лыжную базу в Куршавель. Только там такое количество русских в январе, просто ужас.
— Бабушка, ну я же тебе говорила, что Куршавель выбрали русским Сочи во Франции.
— Ты знаешь, мадам Николь с мужем написали большое письмо господину Мико, хозяину «Малибу», что не смогут находиться в его гостинице в январе по причине наполнения её странного вида молодыми русскими женщинами и их сутенёрами.
— Ну и что он ответил?
— Он сказал, что просит прощения, и надеется на скорое окончание этой вакханалии. Французы устали от нашествия русских варваров с огромными деньгами на их старый горнолыжный курорт.
— А что мадам Николь так задело, неужели русские красотки? Я думала, она стойкий боец.
— Боец-то она конечно боец. Но вытерпеть, что посыльный, который много лет работал в гостинице и уже почти что состарился на её глазах, начал по привычке, сформировавшейся кстати за последние годы при общении с русскими богачами, за какую-то минимальную услугу требовать с неё пятьдесят евро, было выше её сил. Я еле-еле уговорила её поехать в этом году на наше старое место. Русские пытаются менять многолетние устои, но им это не удастся. Французы хитрее, и они у себя дома. Это я тебе говорю!
— Твоё слово самое верное, бабушка. Я пошла готовиться к встрече мадам Николь.

Всё время, пока я собиралась, и уже у мадам Николь мой телефон звонил беспрестанно. На это все обратили внимание. А Николь сказала:
— Танечка, что это за назойливый такой поклонник? Он тебе нужен?
— Нет, мадам Николь. Он мне совсем не нужен. Больше того он мне неприятен, и я очень хотела бы от него избавиться.
— Ну, так скажи ему.
— Я не могу.
— Почему?
— Он не поймёт. Или страшно обидится, и будет мстить.
— Так и думала. Нам здесь без Жюстин не обойтись.
— Кто эта Жюстин?
— Это наша гениальная гадалка-провидеца и экстрасенс во одном лице. Мы все у неё были. Это она предсказала смерть твоих родителей. Она рекомендовала им не садиться в машину в тот снежный день. Но они не послушались, не захотели ждать. В тот день была жуткая вьюга, а они поехали на машине домой.
— Да, они отдыхали рядом с Куршавелем, в нашем любимом месте. Я до сих пор прийти в себя не могу. — Бабушка плотнее закуталась в свой пуховый платок.
— Перестань, прошло двадцать лет. Пора взять себя в руки. Не думай, мы все знаем, как тебе было тяжело. Мы, как могли, старались поддержать твою бабушку, — сказала госпожа Николь, оборачиваясь ко мне.
— Спасибо, мадам. Я вам очень благодарна.
— Ладно, ладно. Ну, что, я договариваюсь с Жюстин?
— Хорошо, я согласна.
После кофе мадам Николь исчезла из гостиной на некоторое время.
— Таня, я жду тебя завтра в три часа дня. И от меня пойдём сразу к Жюстин.
— Спасибо. Я буду завтра у вас в три часа.
Вечером я пришла поцеловать бабушку перед сном. Она читала. Я прилегла рядом с ней на кровать. Он обняла меня, поцеловала в лоб и спросила:
— Ну, что ты хорошо подумала? Пойдёшь к Жюстин?
— А что же мне остаётся ещё делать. Он замучает меня звонками, предложениями встреч. Я не смогу от него отделаться.
— Ну, может просто поговорить с ним? Он же адекватный.
— Бабушка, ты уговариваешь меня не ходить к Жюстин? Почему?
— Да потому что, девочка моя, все вопросы между людьми должны решаться без посредников. Посредники всегда всё портят.
— Бабуля, ну как же посредники всё портят? Мне вот Стас очень даже помогал.
— Всё это до поры, до времени. Я до сих пор думаю, может быть, судьба бы сложилась по-другому у Анечки с твоим папой, если бы я не пошла к Жюстин.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что какого лешего я пошла тогда гадать на их благополучие? Ведь всё было нормально, по большому счету всё в порядке. Ну, небольшие проблемы с бизнесом у твоего папы. Но всё бы решилось со временем. Все эти гадания, наговоры, приговоры. Чушь какая-то. Решения нужно принимать самостоятельно, и отвечать за них тоже нужно самой. Если ты не хочешь встречаться с человеком, скажи ему об этом. Зачем идти к какому-то специалисту по заговорам, чтобы избавиться от мужчины? Почему нужно кого-то привлекать для решения такого простого вопроса.
— Бабушка, ты как всегда права. Но как быть человеку, который не может самостоятельно принять решение? Как быть женщине, которая опасается мести неудовлетворённого кавалера?
— Ты говоришь сейчас о себе?
— Ну, да. Как мне быть с этим козлом? Он замучил меня своими звонками. У меня ведь нет заступника. Ты же видишь, я специально задержалась у тебя, а ведь должна была улететь три дня назад. Но мне страшно ехать домой. Он ведь не отстанет. Будет доставать меня повсюду.
— Так перестань морочить ему голову и заигрывать. Я слышу, как ты разговариваешь с ним по телефону. Стань более строгой. Объясни ему, что в связи с «новыми обстоятельствами» ваши встречи невозможны. Наври ему в конце-концов, что тебе стало известно, что его жена — твоя бывшая подруга.
— Боюсь, его это не остановит.
— Но ты ведь не пробовала.
— Бабушка, дорогая, мне нужна помощь. Я не боец. Это правда.
— Деточка, при чем тут твои бойцовые качества?
— Бабуля, уже поздно. Мне очень сложно понять ход твоих мыслей. Ты, пожалуйста, не волнуйся. Я схожу к Жюстин с мадам Николь. Ничего страшного не случится. Ну, поколдует она немножко, сделает какой-нибудь заговор на «отворот». Ну, что там они ещё делают, я не знаю. Мне ведь очень хочется, чтобы он перестал мне звонить и переключился бы на свои проблемы. У него ведь должны быть свои проблемы?
— Танечка, он же всего-навсего надоедает тебе звонками. С ним нужно просто поговорить. Он не сделал тебе ничего плохого. А ты идёшь на него колдовать. Ты можешь нанести ему гораздо больший вред, чем он заслуживает.
— Бабушка, почему, я не понимаю. Мне кажется, ты всё как-то усугубляешь.
— Да ничего я, Таня не усугубляю. Я считаю, что ты совершаешь неправильные действия, подключая Жюстин к решению своих проблем. Все энергетические вмешательства в жизнь человека, особенно те, которые производятся со знаком «минус» очень вредны и для того, на которого воздействуют и для того, кто просит на кого-то воздействовать. Ты же знаешь, что колдовство «сработает», тем более в руках старой ведьмы... Но, впрочем, ты ведь уже большая девочка и должна отвечать за свои слова.
— Бабушка, ну перестань. Какое-такое уж особенное энергетическое вмешательство может произвести эта дама. Ей уже сто лет, и я вообще сомневаюсь в её каких-то выдающихся колдовских способностях.
— Соображает она прекрасно. Ты знаешь, почему старые колдуньи сильнее? Потому что они, лишенные всех радостей «молодой жизни», начинают ненавидеть любовь, искренность, красоту, и с большим удовольствием оказывают «разрушительные услуги» для своих клиентов. Но отвечать всегда приходится самому человеку, который обратился к подобному специалисту.
Бабушка нервничала и устала, я это видела. Мне по-прежнему не казалось посещение Жюстин каким-то страшным и неправильным событием, и на следующий день, выпив чашку кофе дома у мадам Николь, мы отправились на Рю Верне к самой модной гадалке в Париже. Она жила напротив отеля с одноименным названием. Жюстин была очень симпатичной типичной француженкой. Худая, в платье и тонкой шерстяной кофте, с когтистыми пальцами и свежим маникюром, с короткими седыми, уложенными в красивую прическу волосами. Она приветливо встретила нас, рассадила и спросила о проблеме, которая к ней привела. Никаких икон и амулетом, как у русских специалистов по высшей магии у неё в кабинете не было. Окна, правда, были зашторены, но причину этому я видела в том, что из дома напротив насквозь проглядывалась её квартира. Жюстин внимательно слушала меня, что-то помечала на бумаге, и в конце нашего разговора показала мне нарисованный ею портрет ресторатора. Поражало удивительное сходство с оригиналом. Ведь она его никогда не видела и составила портрет по своим ощущениям от моего рассказа. Потом Жюстин приготовила для меня «заговор на воде». Она читала свои заклинания над баночкой с родниковой водой, которую я потом выпила маленькими глотками, стоя лицом на восток. Эта заговоренная вода должна была, по словам Жюстин, «сделать меня невидимой для его энергетических разведчиков». Каким образом это происходит, я не поняла, но всё исполнила в точности. На прощание она помазала мне лоб чем-то пахучим, и ночью я очень хорошо уснула.
Через два дня я улетала в Москву.
Звонки от него продолжались, но я чувствовала себя спокойнее, тем более что появились новые знакомые и новая работа. В какой-то момент я подумала, что мой поход к Жюстин и потраченные триста евро ничего не дали.
Еще через месяц я срочно улетала в Париж. Бабушке стало плохо.
И надо же такому случиться! Я снова улетала через ВИП. И опять через столик от меня расположилась семейная компания ресторатора, моего несостоявшегося любовника. Его старший сын начал ко мне клеится. Я грязно выругалась ему в лицо шепотом, и он отстал. Ресторатор на минуту задержал на мне свой взгляд и отвел его в сторону. Я его не заинтересовала. Это было хорошим предназменованием. Он не зафиксировал на мне своё внимание. Наверно всё-таки работал заговор, и я «стала невидимой для его энергетических разведчиков».
Его последний звонок раздался через два дня. Ресторатор странным голосом сообщил мне, что нам не удастся встретиться, у него большие проблемы. Сгорел его любимый ресторан, в создание которого он вложил четыре года своей жизни, обилие чужих денег и своих связей. Я была в шоке. Конечно, мне очень хотелось, чтобы он перестал искать обещанных ему встреч со мной. Но, клянусь, у меня и в мыслях не было нанести ему своими действиями такой урон. Я не могла вообразить, что какие-то казавшиеся мне абсолютно невинными магические действия старой французской колдуньи могут принести другому человеку такое горе и чудовищные неприятности. Он просто надоедал мне звонками. А я устроила так, что у него сгорел ресторан.
Мадам Николь навещала бабушку дома. Она подробно расспросила, как обстоят дела у меня с тем назойливым кавалером, и, внимательно выслушав всё до конца, сказала:
— А заговор Жюстин сработал. И хорошо! Станет меньше ещё одним прощелыгой.
— Что вы, мадам Николь, он ведь жив, у него просто сгорел ресторан.
— Разве может, деточка, человек остаться в живых, если сгорело дело всей его жизни? — мадам Николь хохотнула, и на какое-то мгновение мне показалось, что волосы у неё встали дыбом, из аккуратно накрашенного рта показались по бокам клыки, глаза искривились щелочкой и нехорошо заблестели. Одурев от таких ассоциаций, я на минуту закрыла глаза, а когда открыла, мадам Николь не оказалось в нашей комнате. Бабушка спала, тихонько посапывая, а в комнату головой просочилась Жу-Жу, помощница по хозяйству, и попросила меня выйти в гостиную, пришел адвокат месье Гори. Бабушка уговорила меня начать процедуру передачи по наследству её собственности. Я не стала спорить и волновать её попусту.
На следующий день она чувствовала себя гораздо лучше. Мы пили чай не большом балконе её парижской квартиры. Бабушка видела, что я переживаю о случившимся с ресторатором.
— Ну что ты думаешь обо всём об этом? Я ведь тебя предупреждала. Человек потерял свой бизнес. Не слишком ли большая плата за то, чтобы он не беспокоил тебя звонками? ...
— Бабуля, ресторан ведь его.
— Да, ты права. Ресторан его, а боль и стыд о содеянном — твои. Как тебе это в жизни аукнется никто не знает. Но другого выхода, судя по всему, у тебя не было.