1.
Когда-то давным-давно жила в дремучем лесу старая женщина. Одни называли её колдуньей, другие — ведуньей. Звали её Раима.Дом её стоял на горе, среди деревьев, через которые даже в ясный день с трудом пробивался солнечный свет.
Раима собирала в лесу травы, грибы, ягоды, кусочки древесной коры. Из всего этого готовила настои, отвары и примочки. Люди говорили, что её снадобья помогают, и шли к ней за исцелением — из ближних деревень и далёких городов.
Дом был устроен необычно: в нём имелось два уровня.
Внизу находилась большая комната. Здесь Раима сушила растения, готовила лекарства и пищу. На полках стояли глиняные кувшины с травами, под потолком висели связки высушенных кореньев. В дальнем углу за занавеской была устроена лежанка для больного, а рядом оставалось место для кого-нибудь из его близких.
За стеной располагались стойло для коровы и небольшой курятник.
В холодные зимы Раима топила большую печь. Её тепла хватало и хозяйке, и больному, и животным.
Добрые лесные гномы помогали ей, чем могли. Они приносили сухие ветки и куски коры для растопки. А когда люди, направлявшиеся к Раиме, оставляли на тропинке угощение — чаще всего большие куски домашнего пирога, — гномы радовались и старались ещё усерднее.
Наверху находилась маленькая спальня Раимы и её молельня.
Каждое утро она обращалась к своим богам и духам леса.
Просила, чтобы они не прятали от неё целебные растения, помогали добрым гномам и удерживали злых от каверз.
Особенно часто она обращалась к духу ветра.
Просила не быть жестоким к людям, которые идут через лес за помощью. Не рвать их одежду ледяными порывами, не срывать платки с голов матерей, несущих больных детей.
А ещё просила приносить из далёких земель семена растений, которым суждено прижиться в её лесу. Быть может, среди них найдутся новые травы, способные облегчить чьи-нибудь страдания.
Духи леса и ветра, казалось, слышали её молитвы.
Раима продолжала трудиться, не покладая рук.
А люди всё шли и шли к её дому.
2.
Однажды богатый вельможа, приехавший в свой замок неподалёку от леса, отправился со свитой на охоту.
Стояло начало зимы, но снег уже выпал глубокий.
В лесу водились дикие кабаны. За осень они успели откормиться ягодами, кореньями и всем, что щедро давала лесная земля. Теперь охотники надеялись добыть одного из них.
Вельможу звали Амир.
Он первым заметил кабана и, не предупредив спутников, устремился за ним.
Высоко над деревьями кружил его охотничий сокол. По движениям птицы Амир угадывал, куда направляется зверь.
Наконец он настиг кабана и подстрелил его.
Но в охотничьем возбуждении не успел надеть на руку тяжёлую защитную перчатку.
Сокол, стремительно спустившийся к хозяину, не обнаружил привычной опоры и вцепился когтями в незащищённую руку.
Амир вскрикнул от боли.
Кровь потекла по пальцам, пропитала ткань, которой он поспешно обмотал раны. Боль не утихала. Вельможа огляделся.
Спутников нигде не было.
До замка оставался долгий путь.
И тут он вспомнил рассказы о старой колдунье, живущей где-то в этом лесу.
Прежде Амир не придавал им значения. Теперь же готов был поверить чему угодно, лишь бы кто-нибудь помог ему.
Он пустился на поиски.
Вскоре среди глубокого снега заметил узкую тропинку, поднимавшуюся к горе. На деревьях вдоль неё висели засохшие гроздья рябины — словно кто-то нарочно оставил путнику указатели.
Так оно и было.
Добрые гномы развесили рябину, чтобы люди не сбивались с пути к дому Раимы. Злые гномы несколько раз пытались сорвать гроздья, но лесные волки не позволяли им этого сделать.
Волки тоже берегли Раиму. Случалось, она выхаживала их после схваток с дикими кабанами.
Амир поднимался всё выше.
Раненая рука болела. Снег проваливался под ногами. Несколько раз он падал, с трудом поднимался и снова шёл.
Наконец среди деревьев показался дом.
Раима открыла дверь, взглянула на его руку и сразу принялась за дело.
Она остановила кровотечение, обработала раны и оставила Амира у себя.
Дни шли. Рука постепенно заживала.
Когда Амир совсем поправился, Раима спросила:
— Когда же ты отправишься домой? Я соберу тебе немного еды и дам с собой нужные отвары.
Но Амир неожиданно опустился перед ней на колени.
— Позволь мне остаться, — попросил он. — Научи меня своему искусству. Возьми в ученики.
Раима удивилась.
Она знала, что перед ней богатый и знатный человек. У него были замок, слуги, земли, привычная жизнь.
Но Амир не жаловался на своё положение, не ругал людей, среди которых жил, и не пытался объяснить, почему решил всё оставить.
Он только просил разрешения учиться.
Обещал трудиться и быть верным делу врачевания.
Раима долго смотрела на него.
Она вовсе не собиралась брать ученика. Привыкла жить одна и распоряжаться своим временем.
Но вдруг вспомнила себя в молодости.
Как настойчиво просила бабушку научить её лечить людей. Бабушка поначалу отказывалась: она намеревалась передать свои знания другой дочери, не матери Раимы.
Однако внучка не отступала.
И однажды бабушка согласилась.
Раима улыбнулась этому воспоминанию.
Когда человек всем сердцем просит позволения учиться, порой трудно ему отказать.
— Что ж, оставайся, — сказала она. — Только помни: здесь тебе придётся много работать.
Амир склонил голову.
— Я готов.
3.
Так началась их неспешная жизнь.
Раима учила Амира различать растения, собирать травы и ягоды, сушить коренья, готовить отвары и примочки.
Объясняла, в какое время года и суток лучше искать то или иное растение, как беречь собранное и не брать у леса больше необходимого.
Учили они друг друга и терпению.
Амир привык распоряжаться людьми и получать быстрые ответы. Здесь же ему приходилось наблюдать, ждать, прислушиваться и признавать, что далеко не всё ему известно.
Раима учила обрабатывать раны, ухаживать за тяжело больными, поддерживать тех, кто теряет силы и надежду.
Особенно строго она говорила о детях:
— Если ребёнок болен, не спеши разлучать его с матерью. Иногда её голос и прикосновение помогают ему перенести то, чего не облегчит никакое снадобье.
Было у Раимы и особое старинное учение о человеческих глазах.
Она говорила, что глаза могут многое подсказать внимательному наблюдателю. Но предупреждала ученика:
— Не думай, что, взглянув человеку в глаза, ты уже узнал о нём всё. Это было бы слишком просто.
В её учении карие, голубые и зелёные глаза служили напоминанием о том, насколько разными бывают люди.
Одни привыкли действовать решительно, не замечая собственной усталости. Другие долго обдумывают происходящее и не терпят, когда их торопят. Третьи остро чувствуют малейшую перемену в своём состоянии и хотят понимать каждое действие врачевателя.
— Но ты не должен решать заранее, какой человек перед тобой, — повторяла Раима. — Сперва выслушай его.
Она вспоминала больных, которым помогала обрести спокойствие, и тех, с кем ей приходилось подолгу беседовать, прежде чем они соглашались принять помощь.
Особенно памятен ей был один старый человек с зелёными глазами.
Он внимательно следил за всем, что она делала, и однажды попросил изменить назначенное ему лечение.
Раима не прислушалась.
Она была уверена в себе.
Позже старик умер.
Раима не могла знать наверняка, изменило бы что-нибудь её решение. Но до конца жизни помнила, как легко уверенность целителя может заглушить голос самого больного.
Неподалёку от дома находилась его могила.
Иногда Раима приходила туда и просила прощения.
— Я должна была выслушать тебя, — говорила она.
И, обучая Амира, неизменно возвращалась к этому воспоминанию.
— Знания нужны врачевателю. Но они не дают ему права перестать слушать человека.
Амир запоминал её слова.
Постепенно он понял, что искусство Раимы состоит не только в умении находить травы и готовить лекарства.
Она учила его замечать то, что другие нередко пропускали: выражение лица, движение рук, перемену голоса, страх, который человек скрывает даже от близких.
А ещё — не стыдиться сказать: «Я пока не знаю».
4.
Амир трудился с утра до поздней ночи.
Поток людей к дому Раимы не иссякал.
Поначалу приезжие удивлялись, увидев рядом со старой ведуньей бородатого мужчину средних лет, который выполнял её поручения, носил воду, колол дрова, готовил отвары и ухаживал за больными.
Но шло время.
Амир становился всё опытнее. Он научился замечать многое сам, предлагать решения, помогать Раиме в трудных случаях.
Теперь они работали вместе.
Незадолго до своей болезни Раима решила передать ему то, что считала самым сокровенным в своём искусстве.
Она учила Амира внутреннему видению.
Сажала его рядом с больным, просила осторожно положить руку поверх его руки, закрыть глаза и прислушаться к собственным ощущениям.
— Не торопись, — говорила она. — Что ты чувствуешь? Что замечаешь? А теперь открой глаза и посмотри на человека. Спроси его самого.
Раима верила, что у каждого настоящего целителя может развиться особая чуткость, помогающая понять чужое страдание.
В её мире этот дар был сродни способности лесных духов слышать несказанные просьбы.
Но даже теперь она не позволяла ученику полагаться только на внутреннее видение.
— Оно может подсказать тебе вопрос, — говорила Раима. — Но не должно заменять ответ больного.
Амир оказался способным учеником.
Годы сделали его внимательным, терпеливым и уверенным в своих знаниях.
И однажды заболела сама Раима.
Болезнь была тяжёлой.
Теперь уже Амир сидел возле её постели, ухаживал за ней, готовил лекарства, следил, чтобы она отдыхала, и не отходил надолго.
Постепенно Раима начала выздоравливать.
А затем произошло чудо.
Сначала ей показалось, что силы возвращаются быстрее, чем прежде. Потом исчезла привычная тяжесть в движениях. Разгладились морщины, посветлело лицо, волосы стали гуще.
Старая женщина молодела.
Сначала она стала похожа на женщину зрелых лет, затем — на молодую, а вскоре перед Амиром стояла прекрасная девушка.
Раима смотрела на свои руки, на отражение в воде и не могла поверить случившемуся.
— Что же это такое? — шептала она.
Амир тоже не находил объяснения.
Ни одно из известных им снадобий не могло сотворить подобного.
Оставалось признать: в лесном доме произошло нечто, чему они не знали названия.
Люди, приходившие за помощью, теперь думали, что старая Раима давно умерла.
В доме их встречал её ученик — бородатый врачеватель, а рядом с ним хлопотала молодая девушка, которую все принимали за его дочь.
Раима и Амир не спешили их разубеждать.
Иногда вечерами, когда работа была закончена, Амир вспоминал тот зимний день, когда впервые поднялся к её дому.
Он рассказывал, как проваливался в снег, как скользили ноги, как болела израненная рука.
— Всё вижу тот прошлогодний снег, — говорил он.
Раима улыбалась:
— Сколько же зим прошло с тех пор!
— А мне кажется, будто только вчера.
Он и сам не понимал, почему называл тот снег прошлогодним.
Может быть, потому, что все прожитые годы не смогли отдалить от него день, когда закончилась одна жизнь и началась другая.
5.
Однажды к дому Раимы подъехал молодой вельможа.
Он недавно стал хозяином соседнего замка.
Прежнего владельца, Амира, много лет назад сочли погибшим на охоте. Его искали, но так и не нашли. Со временем поиски прекратились.
Теперь замком владел его сын.
Амир узнал молодого человека не сразу.
Но когда тот снял перчатку, он заметил маленькую родинку между безымянным пальцем и мизинцем правой руки.
Такая же была у него самого.
Амир замер.
Перед ним стоял его выросший сын.
Он смотрел на знакомые черты лица, слушал голос и думал о том, сколько лет прошло с их последней встречи.
Молодой вельможа не узнал в бородатом врачевателе своего отца.
А Раима встретила гостя как всякого человека, переступившего порог её дома.
Молодой человек был поражён её красотой.
Он стал приезжать снова и снова. Беседовал с ней, слушал рассказы о лесе, расспрашивал о травах и о жизни вдали от замка.
Постепенно между ними возникла привязанность.
Однажды он предложил Раиме стать его женой и уехать с ним.
Она долго не могла решиться.
— Зачем мне покидать этот дом? — спрашивала она Амира. — Здесь прошла вся моя жизнь. Здесь люди, которым нужна помощь.
Амир молчал, обдумывая её слова.
Потом сказал:
— Ты столько лет заботилась о других. Но это не значит, что тебе нельзя принять счастье, которое пришло к тебе самой.
— А как же ты?
— Я останусь. Ты научила меня всему, что знала. Теперь я могу продолжать твоё дело.
Раима посмотрела на него.
— Ты уверен?
— Да.
Он не сказал ей, что молодой вельможа — его сын.
Не потому, что стыдился прошлого. Просто не находил слов, которыми можно было бы объяснить столько лет молчания и исчезновения.
А может быть, ещё не был готов к этому разговору.
Раима уехала в замок.
А Амир остался в доме среди дремучего леса.
Он продолжал принимать больных, собирать травы, готовить лекарства, ухаживать за теми, кто не мог позаботиться о себе.
И был счастлив.
Не потому, что его жизнь стала лёгкой.
Она по-прежнему требовала много труда, терпения и сил.
Но теперь он знал, ради чего просыпается каждое утро.
Иногда ему вспоминалась прежняя жизнь — замок, охота, богатые одежды, люди, исполнявшие его приказания.
И всякий раз он возвращался мыслями к той узкой тропинке.
К тяжёлому снегу, в котором вязли ноги.
К раненой руке, наскоро перевязанной окровавленной тканью.
К дыханию, перехваченному болью и крутым подъёмом.
Он падал, вставал и шёл дальше.
Тогда Амир думал только о том, как бы остаться в живых.
Он не знал, что каждый шаг приближает его не просто к спасению, но и к делу, которому он посвятит оставшиеся годы.
И потому тот снег навсегда остался для него прошлогодним.
Будто всё случилось совсем недавно.
Будто между прежней жизнью и нынешней лежала только одна зима.
Однажды к дому принесли мальчика.
Он играл у реки, упал, ударился головой о камень и потерял сознание.
Родные были в отчаянии.
Амир поспешил навстречу, велел осторожно уложить ребёнка и принялся помогать ему всем, чем мог.
Он понимал, насколько опасна такая травма, и не обещал родным того, чего не мог знать.
Но не оставлял мальчика ни на минуту.
В такие минуты Амир особенно остро чувствовал, почему когда-то попросил Раиму взять его в ученики.
Не ради славы.
Не ради богатства.
И даже не ради благодарности.
Ему было необходимо знать, что он сделал всё возможное для человека, который нуждался в его помощи.
Никакой торжественной клятвы Амир не давал.
Его вела совесть.
И сердце, научившееся откликаться на чужую боль.
А за окнами снова шёл снег.
Совсем другой.
Не тот, прошлогодний.
Но Амир помнил и его.