Прочитав книгу Николая Андреева «Жизнь Горбачёва», я подумала: лучшие детективы пишет сама Мать-история.
И только большой авторский талант способен разобраться в столь лихо закрученном сюжете, распутать бесчисленные нити событий, человеческих судеб, решений и заблуждений — и рассказать обо всём так, чтобы читатель не только узнал новое, но и задумался.
Учиться-то нам надо!
Я благодарна Николаю Андрееву за огромный труд.
Биография Михаила Сергеевича Горбачёва — это одновременно история человека и история страны.
Они переплелись настолько тесно, что, пытаясь понять одного человека, мы неизбежно возвращаемся к событиям, изменившим жизнь миллионов людей.
И среди этих миллионов были мы.
Наши родители.
Наши дети.
Наши близкие, которых уже нет рядом.
Поэтому для меня эта книга оказалась гораздо большим, чем биография государственного деятеля.
Она заставила заново пережить годы, к которым я долго не хотела возвращаться.
И, как ни удивительно, принесла облегчение.
Когда история ещё не стала историей
Мы проживаем свою жизнь день за днём.
Работаем, растим детей, радуемся, тревожимся, принимаем решения, стараемся справиться с обстоятельствами.
Нам кажется, что происходящее вокруг — это просто сегодняшняя жизнь.
Но проходит несколько лет, и всё пережитое становится историей.
Огромные пласты событий наслаиваются друг на друга. Одни воспоминания заслоняют другие. Какие-то подробности забываются, а некоторые, наоборот, навсегда остаются в памяти.
И однажды мы обнаруживаем, что помним собственные чувства гораздо лучше, чем причины происходившего.
Чтобы понять прошлое, недостаточно вытащить из этой огромной груды событий несколько удобных фактов.
Нужно поднять целые пласты.
Разобрать документы, свидетельства, выступления, решения, человеческие поступки.
И постараться понять, почему всё происходило именно так.
Именно эту работу, на мой взгляд, проделал Николай Андреев.
С первых страниц я почувствовала, насколько внимательно он относится к своему герою и к историческому времени, в котором тот жил.
Книга написана прекрасным русским языком.
Автор умеет говорить о сложном ясно, не утомляя читателя рассуждениями ради самих рассуждений.
Он не превращает Горбачёва ни в сказочного злодея, ни в безупречного героя.
Перед нами постепенно возникает человек со своими способностями, слабостями, честолюбием, привязанностями и представлениями о мире.
Человек, которому выпало оказаться во главе огромной страны в один из самых трудных периодов её истории.
Мы тоже верили Горбачёву
Я хорошо помню время, когда Михаил Сергеевич пришёл к власти.
Помню его улыбку.
Открытость.
Манеру разговаривать с людьми.
После многих лет, когда руководители страны казались далёкими и недоступными, он производил совершенно иное впечатление.
Мы слушали его с надеждой.
Нам хотелось верить, что жизнь изменится к лучшему.
Особенно хорошо я помню наши разговоры со свекровью, Татьяной Васильевной.
Это была женщина удивительной судьбы.
В 1937 году она стояла с маленькой дочкой и чемоданом на Киевском вокзале, ожидая мужа, который получал очередной академический диплом и назначение на службу в Харьков.
Позднее была война.
Её муж, генерал-лейтенант, прошёл фронтовыми дорогами и вернулся домой.
Он обожал свою жену до самой смерти.
После войны Татьяна Васильевна строила дом, в котором нам впоследствии довелось проводить много времени вместе.
Мы часто сидели на задней террасе.
Она курила свой неизменный «Беломор», а мы разговаривали.
О жизни.
О прошлом.
О людях.
И, конечно, о Горбачёве.
Татьяна Васильевна многое повидала. Её трудно было удивить.
Но и она, как многие тогда, с интересом и надеждой смотрела на нового руководителя страны.
Мы обсуждали даже Раису Максимовну.
Как необычно она выглядела рядом с мужем!
Как отличалась от жён прежних советских руководителей!
Нам казалось, что в стране действительно начинается новая жизнь.
Только Игорь относился к нашему воодушевлению настороженно.
Когда мы с Татьяной Васильевной восторгались Михаилом Сергеевичем, он однажды сказал:
— Ох, не верю я ему! Не верю.
Мы спорили.
Нам хотелось надеяться.
Теперь я вспоминаю эти разговоры совсем иначе.
Не потому, что последующая история позволяет безошибочно судить о каждом тогдашнем решении. Это было бы слишком просто.
А потому, что книга Андреева помогла мне увидеть, насколько мало мы знали о происходившем за пределами нашей повседневной жизни.
А повседневная жизнь становилась всё тяжелее
Когда я вспоминаю годы перестройки, прежде всего возвращается ощущение тревоги.
Она словно висела в воздухе.
Неустойчивость.
Неуверенность в завтрашнем дне.
Непонимание того, что произойдёт завтра и как жить дальше.
Но нужно было работать.
Много и тяжело.
Нужно было поддерживать близких, сохранять в семье уверенность, не позволять страху овладеть всеми сразу.
Особенно тяжело происходящее переживали люди старшего поколения.
Они уже прожили войны, лишения, потери, трудные послевоенные годы.
Им казалось, что наконец наступило время относительной устойчивости.
И вдруг привычный мир снова начал разрушаться.
Я помню растерянность старших.
Помню, как трудно им было приспосабливаться к переменам.
Некоторые наши близкие ушли из жизни раньше, чем нам хотелось бы.
И хотя я не могу утверждать, что причиной их смерти стали именно исторические потрясения, для меня эти утраты навсегда связаны с тем временем.
Горбачёв говорил об обновлении.
Об ускорении.
О перестройке.
О будущем.
А мы каждый день решали самые обыкновенные вопросы человеческого существования.
Как работать?
Как обеспечить семью?
Как помочь старикам?
Как сохранить силы?
И главное — как не потерять надежду?
Именно поэтому мне было так важно прочитать книгу о человеке, который находился тогда на вершине государственной власти.
Мне хотелось узнать, что он понимал о нашей жизни и что происходило в его собственной.
Михаил и Раиса Горбачёвы. Семья внутри большой политики
Отдельная линия книги — отношения Михаила Сергеевича и Раисы Максимовны.
Их брак невозможно рассматривать вне истории самого Горбачёва.
Они прожили вместе долгие годы.
Познакомились молодыми, прошли путь от студенческой жизни до высших государственных должностей.
И, судя по многочисленным свидетельствам, оставались очень близкими людьми.
Мне было интересно читать о том, какую роль Раиса Максимовна играла в жизни мужа.
Она была образованной женщиной, окончила философский факультет Московского университета.
Сам этот выбор меня заинтересовал.
Что побудило девушку из семьи железнодорожного строителя обратиться к философии?
Какие вопросы её занимали?
Чего она искала в науке?
Андреев тоже размышляет об этом.
И мне нравится, что книга заставляет задуматься не только о политических поступках, но и о внутреннем мире людей, оказавшихся в центре истории.
Раиса Максимовна была заметной фигурой.
Она не старалась оставаться незримой спутницей государственного руководителя.
Появлялась рядом с мужем, выступала, общалась с иностранными гостями, участвовала в общественной жизни.
Для советского общества это было непривычно.
И реакция оказалась неоднозначной.
Одним она нравилась.
Других раздражали её манеры, одежда, интонации, сама заметность её присутствия.
Мне кажется, в этом проявлялись и особенности тогдашних представлений о роли жены государственного деятеля.
От женщины ожидали сдержанности и почти полной незаметности.
Раиса Максимовна этим ожиданиям не соответствовала.
Вместе с тем книга заставила меня задуматься и о другом.
Где проходит граница между поддержкой близкого человека и влиянием на решения, от которых зависит судьба страны?
Этот вопрос гораздо сложнее, чем кажется.
В любой семье супруги обсуждают работу, делятся сомнениями, советуются.
Но когда один из них возглавляет государство, обычные семейные разговоры приобретают совсем иной масштаб.
Мне трудно судить, насколько существенно Раиса Максимовна влияла на конкретные политические решения мужа.
И я не хотела бы выдавать предположения за установленные факты.
Но сама близость их отношений, подробно описанная Андреевым, помогает лучше понять человеческую сторону жизни Горбачёва.
Особенно тяжело было читать о последних днях Раисы Максимовны.
Она умерла 20 сентября 1999 года после тяжёлой болезни.
К тому времени Михаил Сергеевич давно лишился государственной власти.
Но потеря жены стала для него совершенно иным, личным несчастьем.
Меня глубоко тронул рассказ о том, как он оставался рядом с ней, продолжал говорить, даже когда она уже не могла ответить.
В такие минуты исчезают должности, звания, политические победы и поражения.
Остаются два человека.
И любовь, которой приходит конец только потому, что заканчивается человеческая жизнь.
Мне было искренне жаль Михаила Сергеевича.
И Раису Максимовну.
Но сочувствие к их личной судьбе не отменяет необходимости размышлять о последствиях государственного управления.
Именно это противоречие делает книгу такой трудной для эмоционального восприятия.
Человек и власть
Читая Андреева, я всё чаще думала о том, насколько опасно, когда огромная ответственность оказывается в руках человека, не вполне представляющего последствия собственных решений.
Горбачёв прошёл долгий путь партийного руководителя.
Работал на Ставрополье.
Продвигался по служебной лестнице.
Учился взаимодействовать с партийным аппаратом.
Но достаточно ли этого опыта, чтобы управлять огромной страной, переживающей глубокий кризис?
Меня особенно заинтересовали страницы, посвящённые его работе в Ставропольском крае.
Политика преобразования сельской жизни, судьба так называемых неперспективных деревень, отношение к земле и людям, жившим на ней, — всё это вызывало у меня множество вопросов.
Как можно было принимать решения о переселении людей, не понимая всей глубины их связи с родными местами?
Как можно было считать развитие сельского хозяйства только вопросом планов, распоряжений и отчётов?
Ведь земля — не абстрактная единица государственного хозяйства.
Для человека, который живёт и работает на ней, это дом.
Память.
Труд нескольких поколений.
Источник существования.
Я читала и думала о том, сколько человеческих судеб менялось под воздействием решений, принимавшихся далеко от конкретной деревни или семьи.
И всё настойчивее возвращалась к одной мысли.
Власть требует не только умения руководить. Она требует способности представить последствия своих решений для людей, которых ты никогда не увидишь.
В книге Андреева я увидела немало поводов задуматься именно об этом.
Катастрофы и испытания
На годы правления Горбачёва пришлись тяжелейшие события.
Чернобыльская катастрофа.
Гибель пассажиров «Адмирала Нахимова».
Взрыв в Арзамасе.
Землетрясение в Армении.
Гибель атомной подводной лодки «Комсомолец».
Разумеется, было бы неправильно считать, что все эти трагедии произошли по вине одного руководителя.
Но они становились испытанием для государства, его институтов и способности власти действовать ответственно.
Особенно тяжёлое впечатление на меня произвели страницы, посвящённые Чернобылю.
Андреев обращается к свидетельствам людей, находившихся рядом с высшим руководством страны.
Из них возникает тревожная картина: опасность была огромной, а понимание её масштабов и готовность открыто говорить о происходившем оказались недостаточными.
Именно здесь особенно ясно видна разница между политическим обещанием и государственной ответственностью.
Можно сколько угодно говорить об открытости.
Но когда случается катастрофа, людям нужна достоверная информация.
Им необходимо понимать, как защитить себя и близких.
И государство обязано не только успокаивать население, но прежде всего сообщать сведения, от которых зависит человеческая безопасность.
Правда в таких обстоятельствах — не отвлечённая нравственная категория. Она может стать условием сохранения жизни.
Эта мысль осталась со мной после прочтения.
Гласность. Почему свободного слова оказалось недостаточно?
Одной из главных тем книги для меня стала гласность.
Помню, какое огромное значение придавали этому слову.
Оно действительно стало символом перемен.
Появилась возможность открыто обсуждать то, о чём прежде предпочитали молчать.
Публиковались материалы о трагических страницах истории.
Звучала критика руководителей.
Общество узнавало о собственном прошлом то, что долгие годы оставалось недоступным.
Мы смотрели заседания Первого съезда народных депутатов СССР, открывшегося 25 мая 1989 года.
И не могли оторваться от экранов.
Казалось, на наших глазах происходит нечто невероятное.
Люди публично спорят.
Задают неудобные вопросы.
Говорят о проблемах страны.
Но постепенно возникало другое чувство.
Хорошо, мы узнали правду.
А что дальше?
Что изменится после её обнародования?
Как исправить несправедливость?
Как добиться ответственности тех, кто принимает решения?
Андреев заставил меня ещё раз задуматься над различием между возможностью говорить и возможностью что-либо изменить.
Свободное слово необходимо обществу. Но одного свободного слова недостаточно, если за ним не следуют действия.
Это один из важнейших уроков, которые я вынесла из книги.
И, пожалуй, один из самых трудных.
Потому что признать проблему гораздо легче, чем последовательно заниматься её решением.
Почему эту книгу стоит прочитать руководителям
По мере чтения у меня всё отчётливее складывалось убеждение: «Жизнь Горбачёва» нужна не только тем, кто интересуется историей СССР.
Она особенно полезна людям, которые принимают решения, затрагивающие чужие судьбы.
И вот почему.
Во-первых, власть требует знаний.
Недостаточно уметь выступать перед аудиторией, нравиться окружающим и находить общий язык с коллегами.
Необходимы глубокое образование, широкий кругозор, способность слушать специалистов и понимать пределы собственной компетентности.
Особенно когда речь идёт о сложных технических, экономических и социальных вопросах.
Во-вторых, власть требует ответственности за последствия.
Даже решение, принятое с благими намерениями, может причинить огромный вред, если не учитывать его возможные результаты.
Поэтому руководителю необходимо не только стремиться к переменам, но и понимать, что именно он собирается изменить.
В-третьих, власть требует способности слышать несогласных.
Если вокруг руководителя остаются только люди, подтверждающие правильность каждого его шага, опасность ошибок возрастает.
Искреннее возражение иногда полезнее восторженной поддержки.
В-четвёртых, нельзя подменять государственную работу красивыми словами.
Обещания способны воодушевить.
Но рано или поздно люди начинают судить о руководителе по результатам.
И наконец, историю необходимо изучать не ради удобных обвинений, а ради понимания.
Нельзя изменить то, что уже произошло.
Но можно постараться не повторять ошибок.
Именно поэтому я считаю книгу Андреева своеобразным художественным учебником новейшей истории.
Не единственным источником исторической истины — ни одна книга не способна им стать.
Но серьёзным трудом, который побуждает читателя искать ответы и обращаться к другим свидетельствам эпохи.
Почему мне было так трудно читать
Теперь я хочу вернуться к самому личному.
Когда я впервые взяла в руки «Жизнь Горбачёва», то прекрасно понимала, что читать будет тяжело.
Я села за стол и подумала: сейчас придётся доставать из памяти всё то, что много лет старательно складывала в дальние уголки сознания.
Страхи.
Усталость.
Тревогу за близких.
Ощущение, что привычный мир распадается, а ты всё равно должна каждое утро вставать и делать необходимое.
У меня два больших рабочих стола.
И я почти физически представила, как раскладываю на них воспоминания тех лет.
Одно за другим.
Как будто передо мной история болезни, в которой сохранилось множество симптомов, но до сих пор не был понятен их общий смысл.
Я врач.
И мне хорошо знакомо состояние человека, который испытывает недомогание, но не понимает, что с ним происходит.
Неизвестность иногда мучительнее самого диагноза.
Человек хочет знать.
Хочет разобраться.
Хочет понять, почему ему было так плохо.
Нечто похожее происходило со мной во время чтения книги Андреева.
Я возвращалась к отдельным страницам.
Делала пометки.
Сопоставляла прочитанное с собственными воспоминаниями.
Спорила с автором мысленно.
Иногда соглашалась.
Иногда возмущалась.
Иногда откладывала книгу, потому что нужно было успокоиться.
Но продолжала читать.
Мне необходимо было пройти этот путь до конца.
Катарсис
Есть слово, которое особенно точно передаёт мои ощущения.
Катарсис.
Возможность заново пережить тяжёлое и постепенно освободиться от той части боли, которая была связана с непониманием.
Я не могу сказать, что после прочтения книги узнала окончательную правду обо всех событиях перестройки.
История слишком сложна для такого утверждения.
И многие вопросы по-прежнему требуют изучения.
Но для меня произошло нечто очень важное.
Разрозненные воспоминания начали складываться в более понятную картину.
То, что прежде воспринималось как хаос, обрело последовательность.
Я стала лучше понимать обстоятельства, в которых нам приходилось жить.
И, пожалуй, впервые за долгое время смогла взглянуть на себя тогдашнюю не только с тревогой, но и с уважением.
Ведь мы справлялись.
Работали.
Заботились о близких.
Поддерживали старших.
Старались сохранить детям ощущение дома и безопасности.
Делали то, что могли.
Иногда на пределе сил.
И я поняла: мне больше не нужно упрекать себя за то, чего я не могла изменить.
Я сделала для своих близких всё, на что была способна в тех обстоятельствах.
Очень хочется верить, что они это знали.
И знают.
Вот почему чтение принесло мне такое облегчение.
Не потому, что исчезла память о тяжёлом.
А потому, что я смогла иначе понять пережитое.
Даже песня «Белые розы», которая когда-то звучала из каждого открытого окна и навсегда связалась в моей памяти с тревогой тех лет, теперь воспринимается по-другому.
В ней больше нет прежнего ощущения безысходности.
Осталась песня.
Осталось время.
Осталась память.
Но я уже могу смотреть на всё это из сегодняшнего дня.
Спасибо, Николай Андреев!
Я прочитала три книги Николая Андреева — «Жизнь Высоцкого», «Жизнь Сахарова» и «Жизнь Горбачёва».
И каждая из них дала мне повод задуматься.
Но «Жизнь Горбачёва» оказалась особенно важной.
Потому что это была книга не только о человеке, которого я когда-то видела на телеэкране.
Это была книга о времени, в котором я жила.
О людях, которых любила.
О тревогах, которые переживала.
О вопросах, на которые долго не могла найти ответа.
Николай Андреев подписал шесть книг для нас с Игорем и наших друзей.
Я храню благодарность за этот добрый жест.
Но ещё больше благодарна ему за саму книгу.
За огромную работу.
За внимание к историческим подробностям.
За талант рассказчика.
И за то, что он помог мне вернуться к трудным воспоминаниям, не потерявшись в них.
Когда-то я написала ему:
«С бездарной книгой обхохочешься, а с талантливой книгой в обнимку можно и пострадать — только прибудет».
Сегодня я повторила бы эти слова.
Потому что хорошая книга не обязательно должна успокаивать читателя с первых страниц.
Иногда она тревожит.
Заставляет спорить.
Возвращает к болезненным воспоминаниям.
Меняет привычные представления.
Но если после её прочтения человек начинает лучше понимать мир и самого себя, значит, встреча с книгой состоялась.
Николай Андреев, спасибо вам, дорогой!
За ваш труд.
За вашу книгу.
И за то облегчение, которое я испытала, закрыв последнюю страницу.